Пошел бы, дорогой Алекс, в жопу за потраченное на чтение время.
Live a little. Be a gipsy. Get around.
Еще один юго-восточный трип.
Вместо предисловия :В начале прошлого века в городе Витебске жил один каббалист, который полностью проник в суть вещей. Он понял глубочайшую тайну мироздания. И изложил свое тайное учение о главном в короткой мистической притче, которую замаскировал под еврейский анекдот, потому что в бурном двадцатом веке это был единственный путь передать высшее знание потомкам.Анекдот звучал так: «Рабинович, где вы берете деньги?» — «В тумбочке». — «А кто их кладет в тумбочку?» — «Моя жена». — «А кто их дает вашей жене?» — «Я». — «Так где вы берете деньги?» — «В тумбочке».Эта великая притча дошла до нас в сохранности.Но, к сожалению, погибли все, кто мог бы раскрыть ее тайный смысл.В.Пелевин, Свет Горизонта.
Я не знаю, почему и когда это стало модным, но многие из нас стараются на Новый Год уехать куда-нибудь на Юго-Восток Азии. Если принять во внимание практическую сторону вопроса, то это несколько противоречивое решение. Конечно, главный мотив понятен и чист – из холодов и грязи больших городов на теплые, приветливые морские побережья, омываемые соленой водой и лучами ласкового Солнца. На другой стороне весов лежит нелепое прибытие в жаркую страну с кучей зимней одежды (или наоборот, прилет обратно в шортах и шлепанцах), резкая смена климатических и часовых поясов, непредсказуемая реакция вашей системы пищеварения на стандарты местной кулинарии и неприятные цены peak-season. Почему бы не поехать в Лапландию, родину Санты ? Это же более правильно идеологически..
Но это мелочи, скажете вы, вы же не брюзга, вперед, в пампасы, и будете, в общем-то правы. Первый вдох полной грудью аромата гниющих водорослей дарит непонятную, манящую свободу и чувство того, что ты живешь как-то не так, все время огорчаешь и поторапливаешь себя и других, близких тебе людей, карабкаешься на колченогую табуретку, когда сидеть на циновке куда как приятнее. Это чувство разочаровывает и обнадеживает одновременно – ведь у тебя еще все впереди, малыш - говоришь себе ты, забывая на время про пивной живот, лысину и ипотеку.
Страны Юго-Востока в общем то похожи друг на друга, по крайней мере те, которые я знаю. Иногда утром, еще лежа в постели, ты забавно и напряженно думаешь над тем, где именно сейчас находишься. Везде одинаковая моча в банках и бутылках, но разные этикетки – Singha, Tiger, Chaong, Saigon, Kingfisher. Восхитительные и разные супы Том Ян и По. Маринованная сутки в соусе чили свинина – сарпотель. Право- и левостороннее движение. Горные пещеры, королевские дворцы, трущобы. Хиппи-общины, транс-пати, фанаты экзотического секса, поклонники кайт-серфинга. Все это прекрасно, я люблю Юго-Восточную Азию.
В общем, какие-то детали различаются, но общий фон примерно одинаков. БольшУю часть ландшафта будут составлять туристы из разных стран – уже невероятно сложно найти мало-мальски интересный клочок земли, по которому бы не фланировали причудливыми зигзагами косяки визитеров из разных стран. Я люблю изучать людей и их повадки, в прошлом посту я писал, что любопытство, наблюдательность и склонность к незрелым заключениям стали моей второй натурой.
Если вы не сняли виллу, а на Новый Год – это нетривиальная задача, то какую то часть вашего общего пространства, даже в маленьком бутик-отеле, с вами будут делить другие люди, всегда разные. Бодрая пенсионная канадская пара, пара лесбиянок из Германии или Швеции, крепкая австралийская семья с рыжими пацанами-бандитами, Зак, Джеронимо и какие-то еще совершенно невероятные имена. Толпа крикливых израильтян, оттягивающихся после армии. Если вам повезет, вы увидите настоящего якудза, с красно-зеленым драконом во всю спину и без пальца на руке. Видимо на курортах азиатские гангстеры становятся другими, мирно пьют зеленый чай с единственной подругой, и вы можете не боятся, если они играют с вашим сыном или дочкой. Японцы очень любят детей. Потом, по возвращению в это свое Киото он сядет в белый Мерседес, возьмет катану и будет рубиться в капусту с кланами-конкурентами, а сейчас – нет, перемирие. Корейцы с широкоформатными камерами в одинаковых бежево-черных одеждах. Влюбленные из Франции коротают свой медовый месяц за холодным Шардонэ, чтобы развестись через год и это уже видно в их глазах. Казахстан представлен редко, к сожалению казахстанцами больше любимы убогие кондиционированные Эмираты, но вполне возможно будут две-три надменные женщины, размеры солнечных очков которых наводят на мысль о нелегкой судьбе электро-газосварщика. Этот табунчик будет опекать падишах, в отличии от них – очень общительный и бодрый , за короткое время успевающий заказать мохито и дайкири своим подругам или сестрам, узнать список качественных развлечений, заказать экскурсии, отменить экскурсии, re-consider the price и так далее.
Но будьте готовы к тому, что Новый Год – это время русских. Окно в Европу прорублено, но в Азию прорублены окна, двери, большие ворота, маленькие ворота, калитки, вымощены тротуары и прорыты катакомбы.
О свойствах и причудах загадочной русской души на банановых просторах написано и сказано предостаточно прекрасными писателями и юмористами Евгением Петросяном и Михаилом Задорновым, по праву взявшими пальму лидерства в этой плодородной области. Добавить к сказанному им - совершенно нечего.
Почти.
Мне же мое любопытство и быстрый пытливый ум дарят ускользнувшие от цепкого взора мэтров сцены дополнительные детали. То, о чем я вам сейчас расскажу, до такой степени невероятно и не укладывается ни в какие рамки понимания мира, и в то же время настолько логично и очевидно, что читателям, не имеющим возможность вести параллельные нити рассуждения и не склонных к внутреннему дуализму, следует оставить этот текст, и послать автора в жопу за потраченное на чтение время.
А я расскажу свою историю для тех, кто может облететь весь мир, не выходя из комнаты.
В принципе, любое январское утроначинается одинаково. По ресторану отеля бродят просыпающиеся путешественники, ищут и находят тарелки и начинают добычу еды. Немного корнфлекса, фруктовый салат, стакан апельсинового сока и пассаж в сторону столика у окна.
Но, чу! Слышен пушек гром, это надвигается русский батальон. Утреннее многоголосие перемежается знакомыми фразами : Вас уже возили на крокодиловую ферму? Ты эти голубцы не бери, там внутре мяса нет. Света, мы идем к вам. Я этот салат второй день ем и ничо.
Света и воздуха в зале становится меньше, большие мужчины и женщины сноровисто оформляют свои столы горами салатов, дети подносят охапки стаканов с соками. Глядя на мощные животы, свисающие по бокам шорт, можно было бы упрекнуть их за ожирение, если бы не та сноровка, с которой эти мужчины встают из воды на лыжах вслед за спидботом с двумя двухсотсильными двигателями Ямаха или играют в пляжный волейбол. Нет, за слоем белого жира, спрятаны стальные и кевларовые пластины, которым не страшные выстрелы с десяти шагов пулей Жакан или Турбинка. Возможно, только американская экспансивная пуля Federal для охоты на оленя вызовет у сержанта запаса Советской Армии легкую изжогу, но не более того. Я ни в коем случае не виню их за мрачный и угрожающий поворот головы вместе с шеей, напоминающий разворот башни танка ИС-1 перед залпом, всему есть свои причины. Они или их друзья прошли темные дворы Тюмени и Иркутска, выросли и получили первый опыт коммуникаций в зэковских поселках Красноярска и Кемерово, они воевали в Чечне, Югославии, старшие братья прошли Афган, отцы и деды падали на землю Сталинграда, Вены и Будапешта, прадеды задыхались в иприте первой мировой.. В начале двадцатого века, когда Европа уже жила идеалами мира и любви, в их деревни входили сначала белые, потом красные, потом какие-то загадочные "наши", и они прятались в подполе, потому что выйти на свет к "нашим" не было никакой возможности из-за ужаса происходящего. Нет, у них определенно есть основание быть именно такими. Но эти банальные рассуждение не являются ничем новым или интересным.
Интересное и новое начинается, когда одни только они, повинуясь какому-то особому внутреннему сигналу, одновременно встают со своих мест и сходятся в середине зала. Идут бизнесмены из Перми, фермеры из Красноярска, стильные московские хипстеры, серферы из Владивостока, программисты из Новосиба и профессора с узкими изящными бородками из интеллигентного Питера. Идут их женщины, несут с собой их детей. Сложив из принесенных с собой дров, больше напоминающих стволы небольших деревьев костер, они садятся на мраморный полированный пол вокруг кострища в круг, закрывая женщин, стариков и детей большими щитами из толстой дубленой кожи и выставляют часовых. Тяжелый звон боевых двуручных мечей и стук палиц, которыми так удобно разбивать головы поверженным врагам наполняет зал и официанты, повинуюсь внутреннему тревожному чувству, задвигают высокие шторы. Оставим в стороне вопрос одновременного происхождения столь большого количества совершенно несвойственных для Юго-Восточной Азии предметов. Наиболее нудных прагматиков и реалистов я отсылаю к метафоре, согласно которой наша жизнь является песней, каждый последующий куплет которой не похож на предыдущий, не только по содержанию, но и по форме.
Лично мне гораздо интереснее, видят ли другие, оставшиеся за своими столами то же самое, что вижу в этот момент я? Вглядываюсь в их лица, ищу тень тревоги и непонимания, но очевидно, что они либо видят тоже самое, и все это прекрасно укладывается в рамки их восприятия мира, либо это шокирует настолько, что спросить у соседа что-либо по поводу происходящего просто немыслимо. Мне это напоминает эпизод из школьного урока географии в пятом классе, когда разъяренный нашими гадостями учитель, залез и сел сверху на свой стол, попросил меня отсечь ему голову, когда он будет клониться в сторону и быстро сделал себе харакири коротким мечем, с рукоятью, обтянутой кожей ската. Весь класс видел это, но настолько непривычное для алматинской средней школы зрелище вызвало короткое помешательство в головах учеников, которое привело к тому, что к концу четверти все забылось само собой, а сам учитель забыл это удивительное происшествие еще до выпускного бала, в чем я убедился сам, спросив его об этом на вручении диплома о среднем образовании.
Но вернемся в центр зала, где уже разгорелся высокий костер и по воздуху поплыл запах жареного мяса. Своды зала наполняет гул боевых барабанов и пронзительный и печальный звук варгана. Мужчины встают и начинают синхронно подпрыгивать на одной ноге, наклонив набок головы, как будто вытряхивая попавшую в ухо воду. Удивительная согласованность этих движений завораживает, от картины боевого танца невозможно оторвать взгляд, в это время женщины, достав младенцев из выделанных шкур, кормят их грудью. Совершенно правильно выбранное время, думаю я, вместе с молоком матери в детей входит отвага их отцов. После окончания танца, женщины начинают песню, долгую печальную песню о любимом, не вернувшемся из многолетнего похода. Больше всего щемящее чувство, которое возникает при этом в груди похоже на испытанное когда-то глубочайшее переживание от прослушивания песни You Tell Me великого мистификатора Paul Mccartney. Перед глазами пролетают маленькие планеты с аккуратными кольцами, похожими на циркулярные пилы, тревожно и жутко, и ватные ноги не дают встать и уйти.
Я не знаю, как долго длится это поистине удивительное зрелище, потому что через какое-то время оцепенение спадает, в зале появляются лучи света и все уже сидят на своих местах, бросая друг на друга стыдливые, полные испуга взоры.
Для любителей проводить повторные эксперименты с целью подробного изучения и документирования или просто подтверждения фактов могу сообщить, что это происходит только в январе и только во время завтраков.
Ничего впоследствии не напоминает о произошедшем, разве что быстро исчезающий с каждым мытьем полов большой черный круг от костра. И один из туристов, возвративший домой, будет долго смотреть на варган, достав его из сумки с покупками, пытаясь вспомнить, в какой лавке он купил этот нелепый и ненужный сувенир.
Мистер Твиттер12.01.2012 | 14:22Мистер Твиттер12.01.2012 | 14:26
